Краткое содержание повести Алексина «Звоните и приезжайте»


Содержание:
  • Третий в пятом ряду, Безумная Евдокия, Повесть Алика Деткина, Звоните и приезжайте #2


  • Анатолий Алексин

    Звоните и приезжайте

    1. НЕ МОЕ ДЕЛО

    Я учусь в той же школе, где когда-то учились мама и папа. Папу почему-то никто не запомнил. А маму запомнили многие. «У нее были прекрасные внешние данные!» – сказала как-то учительница литературы, которая заодно руководит у нас драматическим кружком. И придирчиво оглядела меня. Это было бы еще ничего: за «внешние данные» пока что отметок не ставят. Но оказалось, что и внутренние данные у мамы тоже были гораздо лучше, чем у меня. К примеру, все помнили, что мама никогда не гоняла клюшкой консервные банки и не любила играть в «расшибалочку».

    Больше я не знал никаких подробностей о мамином прошлом. Но вот однажды бабушка, которая пришла помочь маме по хозяйству, сказала:

    – А Сережа-то стал лауреатом Всероссийского конкурса!

    – Какой Сережа? – спросил я.

    – Сережа Потапов. Его знают все культурные люди!

    – Первый раз слышу. А кто это? – сказал я. И вдруг заметил, что папа взглянул на меня с любовью. А верней сказать, с благодарностью. Я ничего не понял…

    И только потом на кухне бабушка объяснила мне, что Сережа Потапов учился когда-то в школе для музыкально одаренных детей и мама любила его, когда была в пятом классе.

    Музыкальная школа находится прямо напротив нашей, через дорогу. Если из нашей школы выходит ученик, трудно сразу определить, одаренный он или не одаренный. А если из дверей школы, которая через дорогу, тут уж сразу ясно: идет одаренный!

    Мы выходим из своей школы с портфелями, а музыкально одаренные – с футлярами. Сначала Сережа Потапов привлек немало внимание тем, что его футляр был больше, чем у других, потому что он играл на виолончели. А потом, уже в пятом классе, она его полюбила. Мама, наверное, тоже была одаренной, потому что я вот хоть и учусь в шестом классе, но еще ни разу никого не любил.

    – Да, Сережа далеко шагнул! – сказала за ужином бабушка.

    И папа закурил в комнате, хотя обычно выходил для этого в коридор или на кухню.

    – Ну что ты?! Это такое далекое прошлое… Это глупое детство! – сказала мама. И рассмеялась. Ей было весело. А папа за весь вечер ни разу не улыбнулся.

    – Далеко шагнул! Далеко!.. – повторяла бабушка, убирая посуду.

    Бабушка очень любила нас воспитывать. Но делала это как-то по-своему.

    «А сын моей соседки научился варить суп», – говорила она, и я должен был понять, что мне тоже не мешало бы этому научиться.

    «А Коля, который вместе с тобой кончил медицинский институт, стал заведующим отделением», – сообщала она папе. И папа должен был сделать вывод, что ему тоже не мешало бы стать заведующим. «Да, Сережа далеко шагнул!» – эта фраза должна была подсказать папе, что и ему пора было уже куда-то шагнуть.

    Два года назад мне удаляли гланды. «Чепуховая операция!» – говорили все. Но я как-то этого не почувствовал… Хирург, который их удалял, казался мне удивительным человеком. Он причинял мне ужасную боль, и я должен был бы его ненавидеть, а я относился к нему прямо-таки, как говорят, с восхищением. Со страхом и восхищением! И трудно мне было представить, что он снимет свой белый халат, свои резиновые перчатки и станет таким же, как все. А может быть, даже пойдет в буфет…

    Папа делает операции почти каждый день. И может быть, каждый день кто-то смотрит на него так же. как я смотрел на того хирурга.

    – Тебе когда-нибудь делали операцию? – спросил я у бабушки.

    Оказалось, что ей за шестьдесят лет не сделали ни одной операции! Разве она могла как следует оценить папу?

    – Добиваются же люди таких успехов, как Сережа Потапов! – причитала бабушка, уже натягивая пальто.

    – Вот когда у тебя опять будет приступ мигрени, – сказал я, – вызывай не врача, а этого своего… виолончелиста! Пусть он тебе поможет!

    Перед самым сном я чистил зубы в ванной комнате и вдруг услышал, как мама сказала папе:

    – Это смешно… – Ей все еще, в отличие от папы, хотелось смеяться. – Ну несерьезно, честное слово. Это же было в пятом классе!

    – Началось в пятом… – тихо сказал папа. И я почувствовал, что рука его снова полезла в карман за папиросами.

    Я, как говорят, содрогнулся.

    Значит, только началось в пятом классе? Интересно, а в каком кончилось? Хорошо, если в шестом. А если в седьмом или даже в девятом?

    «Ведь папа учился с мамой в одном классе, – рассуждал я. – А школа для одаренных, как и сейчас, была через дорогу. И папа, значит, был свидетелем их любви. Как же он, бедный, переживал! А если он и сейчас страдает?»

    Надо было что-то предпринять. Но что? Разве я мог с кем-нибудь посоветоваться?

    К примеру, если был посоветовался с бабушкой, она бы сказала: «А сын моей соседки никогда не вмешивается в дела старших!»

    Может, это действительно было не мое дело? Может быть…

    Через несколько дней, собираясь в школу, я услышат в программе передач, что Сергей Потапов будет выступать вечером по телевизору. К счастью, кроме меня, этого никто не услышал.

    Вечером, за четверть часа до концерта лауреатов Всероссийского конкурса, я уселся делать уроки в той комнате, где стоит телевизор.

    – Завтра контрольная! – сообщил я. И все стали передвигаться на цыпочках.

    Еще через неделю я обнаружил, что Сергей Потапов собирается выступать по радио. За пятнадцать минут до его выступления я разложил тетради на кухне, где у нас стоит радиоприемник.

    – Завтра снова контрольная! – сказал я.

    И приемник молчал весь вечер.

    Но Сергей Потапов продолжал преследовать нашу семью!

    Как-то, возвращаясь из кино, я увидел афишу с его портретом на том самом месте, где мама и папа каждое утро садились на трамвай. Сперва я хотел сорвать афишу и уничтожить ее. Подходил, примерялся, прилаживался… Но все-таки не сорвал.

    Вернувшись домой, я стал убеждать своих родителей, что ездить на троллейбусе гораздо удобнее, чем на трамвае.

    – Но троллейбусная остановка так далеко, – возразил папа.

    Ах, если б он знал!

    – Я проведу вас проходными дворами, и вы увидите, как это близко.

    – Совсем рядом! – сказал я.

    – В проходных дворах всегда бывает темно и опасно, – вмешалась бабушка. Как будто она нарочно хотела столкнуть маму лицом к лицу с ее прошлым!

    Утром я повел маму и папу проходными дворами.

    – Вот видите, как удобно, – говорил я. – Совсем близко! И вы садитесь на современный вид транспорта… Правда, не на метро, но по крайней мере и не на трамвай! И еще одно преимущество. Мы вместе идем почти до самой моей школы!

    Вообще-то мне не хотелось, чтобы мои родители каждое утро прямо у всех на глазах провожали меня, шестиклассника, в школу. Но теперь я был готов абсолютно на все! И я уводил их от афиши с портретом…

    Конечно, мама могла увидеть эту афишу и где-нибудь в другом месте. Но тут уж я ничего поделать не мог!

    Еще через несколько дней я сообщил:

    – Мы писали сочинение на тему «Кем быть?». И представьте себе, почти все ребята хотят стать врачами! Почти все… Не летчиками, не водолазами… не виолончелистами, а врачами! Учительница сказала, что в этом нет ничего удивительного. Самая благородная профессия в мире! Хотят лечить, исцелять, спасать…

    Как-то в воскресенье я привел к нам домой своего приятеля Ваську-Паганини.

    Паганини – это, конечно, прозвище. Васька играет на скрипке и учится в школе для одаренных.

    – Ты любишь Сергея Прокофьева? – спросил я у Васьки, когда вся наша семья была в сборе.

    – Еще бы! – ответил Васька.

    – А Сергея Рахманинова?

    – Кто же его не любит?

    – А Сергея Потапова?

    – Не знаю такого…

    – Ни разу не слышал? Подумай как следует! Вспомни…

    – Нет, о нем я не слышал. А почему ты интересуешься именно этим… как его фамилия? Почему? – удивлялся Васька так естественно, будто мы с ним не репетировали эту сцену в ванной комнате пятнадцать минут назад.

    – Ну уж если Паганини его не знает! – воскликнул я и обвел взглядом всех членов нашей семьи.

    Но мамино прошлое не сдавалось, не отступало!

    Однажды по почте пришли сразу две открытки из нашей школы. Я вообще не люблю, когда моим родителям из школы присылают открытки. И как-то нечаянно прочитал… На этот раз речь шла не обо мне. Маму и папу приглашали на традиционный «объединенный» вечер выпускников сразу двух школ: нашей и музыкальной. Приглашали заранее, за неделю, и просили сообщить о вечере всем бывшим одноклассникам, о которых они что-нибудь знают.

    Я сразу понял, что там будет присутствовать Сергей Потапов. «Вечер устраивают для того, чтобы доставить бывшим ученикам радость, – рассуждал я. – Но какую же радость испытает мой папа, если у мамы возникнут разные воспоминания? А они обязательно возникнут… хоть на минуту. И папа будет курить, не выходя в коридор…»

    Я спрятал открытки. Сунул их в свой портфель.

    Первое, что я увидел в школьном вестибюле, было огромное объявление о традиционном «объединенном» вечере. Внизу черным по белому было написано: «В художественной части выступит лауреат Всероссийского конкурса С. Потапов».

    «Так, понятно… – подумал я. – Значит, он будет у всех на глазах демонстрировать свое искусство. Ему будут аплодировать. А папа продемонстрировать свое искусство у всех на глазах не сумеет. Ведь не сможет же он прямо на сцене вырезать кому-нибудь аппендицит! Или, точнее сказать, аппендикс…»

    Я раскрыл портфель и запрятал открытки поглубже. На следующий день после традиционного вечера учительница литературы, которая так хорошо помнила о маминых внешних данных, спросила:

    – А почему не было твоей мамы?

    Спросила так, будто папы у меня вообще нет. Я вопросительно развел руки в стороны.

    Я давно уже знал этот способ: когда не хочется врать, не хочется говорить «да» или «нет», надо вопросительно развести руки в стороны. Пусть думают что хотят!

    В тот же день мама, вернувшись с работы, вошла в комнату прямо в пальто. Когда она так стремительно, не задерживаясь в коридоре, проходит в комнату, я знаю, что ничего хорошего ждать не следует.

    – Нам с папой ничего не присылали из школы? – спросила она.

    Я попытался неопределенно развести руки в стороны. Но она повторила:

    – Нам ничего не присылали?

    – Что-то, кажется, было, – ответил я.

    – Как это «что-то»? Ты не помнишь, что именно?

    – Ах да! Вспомнил! Вам прислали открытки. Я их по рассеянности сунул в портфель. В тот день была контрольная работа и я как-то…

    – Что, у вас теперь каждый день контрольные работы?

    – Не каждый… Но довольно часто. А вот и эти открытки… Пожалуйста!

    Я протянул маме открытки. Но она даже не взглянула на них: она не могла оторвать глаз от меня!

    – Что же ты натворил, если так боялся нашего появления в школе?!

    – Ничего я не натворил. И не боялся. Я просто забыл, – и все.

    – Но ведь там, говорят, висело объявление!

    – Я на него как-то не обратил внимания…

    – Забыл! Не обратил внимания! Это хуже всего. Потому что говорит о твоем равнодушии. Оно меня убивает! Неужели ты не понимаешь, какое удовольствие доставила бы мне встреча с друзьями? Которых я не видела столько лет!..

    Мама, не снимая пальто, даже не расстегнув его, тяжело опустилась на стул.

    – Ну хорошо… Мне ты не пожелал доставить радость. Но подумал бы об отце!

    Неужели и он тебе безразличен? Что я мог ей ответить?

    К счастью, в этот момент в комнату вошла бабушка и сказала:

    – А сын моей соседки опять получил пятерку. И научился варить компот!

    2. ДАЛЬНИЙ РОДСТВЕННИК

    Иногда ночью раздаются необычные звонки – то слишком долгие, то слишком короткие. Это из других городов: бывшие папины пациенты или его бывшие товарищи по институту. Папа разговаривает с ними так, будто никто у нас дома еще не ложился спать. Мама удивляется, а папа объясняет:

    – Они знают, что именно в это время человека легче всего застать дома! Разве можно их осуждать? Или:

    – Разве можно их осуждать? Звонят издалека! Там уже утро. Их можно понять.

    – Но пусть и они поймут, что у нас еще ночь, – отвечает мама.

    «Разве можно осуждать?» – папа часто повторяет эти слова.

    – Тебе нужно было бы стать защитником, – как-то сказала мама.

    – Это приятней, чем обвинителем.

    – Смотря в каких случаях! – возразила мама.

    И папа продолжал работать хирургом.

    Иногда по ночам вслед за слишком длинными или слишком короткими звонками выясняется, что папин приятель собирается приехать в наш город.

    – Вот и хорошо, – говорит в таких случаях папа. – Прямо с вокзала – к нам! У нас есть раскладушка.

    – Хорошо, что только одна! – вздыхает мама. – Странные люди! Хотя бы для виду отказались. Хоть для приличия! Ведь есть же гостиницы…

    – В гостиницу не попадешь, отвечает папа. – Кроме того, каждому хочется побывать среди близких людей.

    – Среди близких! Ты и в лицо-то его не помнишь.

    Бабушка на следующий день начинает воспитывать папу. Но делает это, как обычно, по-своему.

    – А муж моей соседки, – говорит она, – никогда не принимает серьезных решений, не посоветовавшись с женой.

    И папа должен понять, что ему тоже не следует быть таким уж самостоятельным.

    – А Петя, который был старше тебя всего на два курса, но уже стал профессором, – говорит бабушка, – с головой ушел в науку и не позволяет, чтобы ему мешали посторонние люди!

    Отсюда папа должен сделать вывод, что если он не будет приглашать к нам своих приятелей из других городов, то вскоре тоже станет профессором.

    Когда опять раздались длинные, прерывистые звонки из другого города, мы все, конечно, проснулись, и мама сказала мне:

    – Готовь раскладушку!

    Она не ошиблась, потому что папа через минуту сказал в трубку:

    – Ну что за вопрос?! Пусть приезжает… Остановится прямо у нас. Я покажу его специалистам. Устроим консилиум! Если понадобится… – А положив трубку, объяснил маме: – У ее сына что-то серьезное…

    – А до их города медицина не добралась?

    – Это маленький городок. Там нет крупных специалистов.

    – Обязательно нужны крупные?

    – Вот если бы он заболел, – папа кивнул в мою сторону, – разве ты не подняла бы тревогу? Она плакала в трубку: «Посмотрите моего мальчика…» Разве можно ее осуждать?

    Мама вздохнула и ничего не ответила.

    Утром она спросила:

    – А кто эта женщина… которая звонила тебе?

    – Дальняя родственница.

    – Очень дальняя?

    – Кажется, очень.

    – Но кем она все же тебе приходится?

    Папа думал в течение всего завтрака, но так и не вспомнил.

    – Знаю только, что… по отцовской линии, – сказал он. – Впрочем, какое это имеет значение… если ее мальчик серьезно болен?

    Мальчик приехал через три дня. Это был мужчина лет тридцати.

    – Я буду называть вас по имени-отчеству, – сказал он, – потому что мать никак не могла вспомнить, кем мы друг другу приходимся.

    – Какое совпадение! Мы тоже не вспомнили, – сказала мама.

    – Ну почему же? – возразил папа. – Кое-что мы все-таки установили. Я точно знаю, что это родство по отцовской линии.

    – Понимаю, – сказал приезжий, – дальний родственник – это даже меньше, чем просто знакомый. Знакомого, например, невозможно не знать в лицо. А дальнего родственника можно ни разу в жизни не увидеть и не услышать. Я бы, честно говоря, не отважился к вам вторгаться. Если бы они не сказали матери про этот свой «предполагаемый диагноз». Я должен немедленно доказать ей, что «предполагаемый диагноз» предположили напрасно.

    – А что у вас… предполагают? – спросила мама. – Какую болезнь?

    – Ту самую! – ответил приезжий, которого звали редким именем Игнатий.

    – Какую… «ту самую»? – не поняла мама.

    – Ну, которая неизвестно от чего начинается, но зато известно, чем чаще всего кончается.

    – Почему «чаще всего»? – возразила бабушка. – В этой области много открытий!

    – Да, безусловно! – громко подтвердил папа. Хотя во-обще говорил тихо, а когда бабушка начинала высказываться о медицине, почти всегда уходил курить в коридор. На этот раз он остался в комнате.

    Бабушка за всю свою жизнь ничем, кроме мигрени, пока не болела, но очень боялась, как бы не заболел кто-нибудь из ее близких.

    Она подробно изучала «Беседы врача», которые печатались в разных газетах. После этого в течение нескольких дней дома невозможно было закашляться или чихнуть.

    «У тех, про кого я читала, тоже все началось с обыкновенного кашля», – говорила бабушка. Игнатию же она сказала:

    – Вы абсолютно не похожи на больного той болезнью, которую у вас ошибочно подозревают. Трое моих знакомых были больны этим самым… Вы абсолютно на них не похожи. Кстати говоря, все они излечились. То есть им вырезали… И все замечательно!

    – А откуда вы знаете о «предполагаемом диагнозе»? – спросил папа.

    – Врачи как-то сразу забегали. Стали уверять, что нет ничего серьезного. Я не волновался, а они меня успокаивали. Потом я тайком заглянул в их бумаги. Но не испугался. Там рядом с диагнозом стоял большой знак вопроса. Ну, а если врачи ставят вопросительный знак, зачем же я сам буду ставить знак восклицательный? Но они матери зачем-то сказали. Тут уж я разозлился! Зачем было ей говорить?

    – Формально они были правы, – сказал папа. – Родственникам положено сообщать.

    – Но они же не родственнице сообщили, а матери! – воскликнул Игнатий. – Поэтому я и приехал. Чтобы разубедить ее. Понимаете? И к вам вторгся. Но не волнуйтесь! Я могу спать на кухне. Или в коридоре на раскладушке.

    – На раскладушке будет спать он… – сказала мама и кивнула в мою сторону. – А вы будете спать на кровати. Здесь, в этой комнате.

    –Только не заботьтесь обо мне, а то я буду считать, что диагноз уже подтвердился, – сказал Игнатий. – Понимаете, – продолжал он, – мать одна тянула меня… без отца. Трудно ей приходилось. И мы все подсчитывали: «Еще два года в школе, потом пять лет в институте. Всего, значит, семь!» Потом сбавляли по годику. Наконец я институт окончил, начал работать, и вдруг такое… Разве это возможно? Мать ждала столько лет! Наконец дождалась, а я ей такой подарок… Это была бы жуткая неблагодарность с моей стороны! Скорей бы дать ей телеграмму: «Доброкачественно! Вылетаю!»

    – Она телеграмме не поверит, – сказала мама.

    – Я поклялся, что сообщу чистую правду. Есть у нее эта слабость… Любит клятвы. Ну я, чуть что – клянусь своим здоровьем. А она: «Моим поклянись! Тогда не обманешь». Обычно я уклоняюсь. Но тут пошел ей навстречу.

    На следующий день рано утром папа повел Игнатия в какой-то институт, а оттуда к себе в больницу.

    – Вечером вы узнаете о результатах, – сказал нам папа.

    – Нет, позвони мне на работу, – сказала мама. – Если я вдруг выйду из комнаты, передай: все хорошо.

    – Или все плохо, – бодро сказал Игнатий.

    – Это исключается! – воскликнула мама. – Я уверена…

    – С любой болезнью можно бороться, – заверил папа.

    – А победить? – спросил Игнатий.

    – Разумеется… И победить! Мать, конечно, потеряла покой. И ждет клятв! Разве можно ее осуждать? Но вы, как мужчина, должны поверить: эту болезнь побеждают довольно часто.

    – Но лучше все же обойтись без нее, – сказал Игнатий. Он все время улыбался – и я понял, что он волнуется.

    – Мне тоже сообщите, пожалуйста, – попросил я. Папа кивнул.

    После пятого урока у меня был фотокружок, но я не остался.

    Бабушка обычно приходит помогать маме по вечерам.

    А тут пришла днем и стала вытирать тряпкой телефон, потом круглый столик, на котором он стоит. А потом все, что находится в коридоре возле столика.

    Дома у бабушки нет телефона. И поэтому по вечерам, когда она приходит помогать маме, дозвониться к нам невозможно. После каждого телефонного разговора бабушка сообщает, с кем она разговаривала. Такая у нее привычка. Чаще всего она говорит: «Это моя школьная подруга!» И непременно вздыхает. У нее так много школьных подруг, будто она недавно училась в десятом классе. А на самом деле она училась в гимназии.

    Но в тот день бабушка никому не звонила. Она ждала. И я ждал.

    Наконец мы дождались: позвонил папа. Обычно бабушка не любит, когда я вмешиваюсь в дела взрослых. Но тут она сама стала передавать мне каждую папину фразу:

    – «Этого у Игнатия нет. Точно установили. Он болен серьезно. Надо делать сложную операцию. Но этого нет!» Слава богу! – сказала бабушка. Пошла в комнату и легла на диван. Вид у нее был очень усталый. И я тоже как-то сразу устал…

    Но когда через полчаса или минут через сорок раздались необычные звонки – слишком длинные и слишком короткие, я бросился в коридор и схватил трубку.

    – Это городок, где живет Игнатий, – сообщил я бабушке. – Велели не вешать трубку и ждать. Я первый скажу его матери… Первый!

    – А сын моей соседки никогда не перебегает дорогу старшим, – сказала бабушка.

    Отсюда я должен был сделать вывод, что трубку надо отдать ей. Но я такого вывода не сделал. А она не встала с дивана, только вопросительно приподняла голову… Она уступила мне.

    – Он будет жив и здоров! – крикнул я в трубку. – Этого у него нет. Точно установили! Этого нет. Клянусь своим здоровьем! И вашим тоже!..

    Мать Игнатия заплакала на другом конце провода.

    В этот момент раздался голос телефонистки. Она хотела что-то сказать, но произнесла только одно слово: «Вы…» – и замолчала, хотя междугородные телефонистки могут влезать в чужой разговор как хотят.

    Мать Игнатия плакала.

    Тогда я радостно заорал:

    – Он серьезно болен! Ему будут делать сложную операцию! Но этого нет. Клянусь своим здоровьем. И вашим! Не волнуйтесь. Он будет жив и здоров!

    В школе мы часто пишем сочинения на тему «Кем быть?».

    Чтобы не повторяться, я один раз написал, что мне очень хочется стать геологом, в другой раз, что хочется стать биологом, а в третий, что космонавтом. Но на самом деле я еще не выбрал профессию.

    В тот день мне тоже было неясно, кем я в будущем стану. «Но как это здорово, – думал я, – выйти из операционного или из рентгеновского кабинета, увидеть глаза матери, которые прямо остановились от страха и ожидания, устало так улыбнуться и тихо сказать: „Он будет жив… и здоров. Не волнуйтесь… Он будет жить!“

    Источник: http://iknigi.net/avtor-anatoliy-aleksin/42012-zvonite-i-priezzhayte-anatoliy-aleksin/read/page-1.html

    Третий в пятом ряду, Безумная Евдокия, Повесть Алика Деткина, Звоните и приезжайте #2


    Опубликовано: 16.02.2018 | Автор: travmandpe77

    Рейтинг статьи: 5

    Похожие статьи


    Всего 7 комментариев.


    19.02.2018 Матвей:
    Анатолий Алексин. Звоните и приезжайте. 1. не мое дело. Я учусь в той же школе, где когда-то учились мама и папа. Папу почему-то никто не запомнил. А маму запомнили многие.

    07.04.2018 colisewil:
    Анатолий Алексин. Звоните и приезжайте. Краткое содержание повести. Читается за 14 минут, оригинал — 55 мин. Очень кратко: ⚡ Шестиклассник рассказывает о своей семье.

    25.02.2018 exapcuzhigh:
    Анатолий Алексин. Звоните и приезжайте. 1. не мое дело. Я учусь в той же школе, где когда-то учились мама и папа. Папу почему-то никто не запомнил.

    08.04.2018 fordseweb:
    Анатолий Алексин Звоните и приезжайте. Анатолий Алексин. 1. не мое дело. Я учусь в той же школе, где когда-то учились мама и папа. Папу почему-то никто не запомнил.

    28.02.2018 meulidiso1968:
    Анатолий Алексин. Здесь можно скачать бесплатно "Анатолий Алексин - Звоните и приезжайте" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Детская проза, издательство Центрполиграф, год 2001.

    02.03.2018 Мартын:
    Алексин Анатолий» Звоните и приезжайте.  ISBN: 5-17-053719-0, 978-5-17-053719-8. В сборник вошли лучшие повести и рассказы для юношества Анатолия Алексина.